РУ    ΕΛ    EN

ЧУДЕСНЫЕ ИСЦЕЛЕНИЯ 
ПРЕД ИКОНОЮ БОЖИЕЙ МАТЕРИ 
«ВСЕХ СКОРБЯЩИХ РАДОСТЬ», 
ЧТО В АХТЫРСКОМ 
СВЯТО‑ТРОИЦКОМ МОНАСТЫРЕ

Чудесные исцеления пред иконою Божией Матери «Всех скорбящих Радость», что в Ахтырском Свято‑Троицком монастыре, с предварительным сказанием об этой иконе и самом монастыре. Издание второе. Харьков. В Университетской Типографии. 1877.

В начале января месяца 1864 года, по определению Святейшего Правительствующего Синода, разрешено печатать о чудесных исцелениях от иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (что в ахтырском Свято‑Троицком монастыре харьковской епархии), более замечательных и, по признанию Епархиального Начальства, вполне достоверных. Много истинно чудесных событий, по благодати Божией, совершалось пред св. ликом Богоматери, во славу Божию и к прославлению самой иконы. Много ниспослано благодатного утешения и высокой радости в сердца скорбные; немало облегчено и прекращено тяжких страданий душевных и телесных. Довольно длинный ряд поразительных и вместе отрадных и утешительных явлений! Сколько, подумаешь, и какие злополучия иногда приходится испытывать людям в жизни своей, от которых душа сострадательная невольно содрагается; но вместе с тем душа верующая не может не видеть, не может не изумляться той неизреченной любви и милосердию Божию, которые посылаются Свыше, к утешению злополучных, чрез Пречистую Божию Матерь и святых Его.

Дивны и чудны дела благодати Божией над недужными и неизлечимо больными! Но, прежде изложения чудесных исцелений пред пречистым образом Божией Матери «Всех скорбящих Радость», неизлишне, кажется, сказать нечто и о самом месте, где эти чудные события происходили. Для благочестивых и благоговейных читателей, конечно, желательно знать хоть краткую историю самого монастыря и прославленной в нем св. иконы. А потому, на основании преданий, внесенных в летопись св. обители, и других данных, представляется предварительно сказание об ахтырском монастыре.

I. Краткая история монастыря

Местоположение монастыря

В 110-ти верстах от губернского города Харькова и в четырех от уездного города Ахтырки, на северо-запад, у проезжей дороги, среди равнины, как нарочито насыпана «круглая, как шатер, покрытая зеленью, как вековой свежий дуб», гора, имеющая в окружности до 200, а в высоту до 15-ти саж. При подошве довольно живописной, покрытой снизу до верху густым лесом, горы, вьется не менее живописная река Ворскла и обтекает ее почти кругом так, что остается только довольно неширокий проезд на самую гору. Окружающая местность прекрасного холма тоже довольно живописна: с одной стороны — горы, покрытые густым старым лесом, а с другой — широкая равнина лугов и полей. На этом, необыкновенно красивом, зеленом холме, в сороковых годах текущего столетия, восстановлен один из древнейших в Украйне монастырей — монастырь, известный под названием: Ахтырский Свято‑Троицкий.

Время и обстоятельства основания древнего монастыря

Давно уже, более двухсот лет, как смиренные иноки, более других умеющие ценить красоты природы, избрали для обители эту местность, едва ли не первую, после Святогорской [1], по красоте своей. И долго, более полутораста лет, эта дивная местность, дотоле знавшая, быть может, одних диких зверей, да птиц и гадов, была свидетельницею молитвенных подвигов и благочестивой жизни тружеников и молитвенников Божиих.

В половине семнадцатого столетия, жестоко гонимые по ту сторону Днепра приверженцами унии и иезуитами, чада православия, не без сожаления, конечно, бросали все, чего не могли взять, и, чтобы спасти жизнь и веру, бежали с чем и куда могли, — и вот Провидению угодно было направить шествие некоторых из ревнителей благочестия и православной веры к описываемой местности, чтобы здесь — в стране свободной на то время от суровых и жестоких мер унии, основать новый рассадник истинного благочестия и православия. Бедные, бесприютные заднепровские странники, проходя мимо прекрасной, но «впусте лежащей» горы Ахтырь, не могли не плениться ее положением, столь удобным для уединенных молитв и подвижнической жизни; а усердные и радушные местные жители, всегда готовые дать приют и убежище благочестивым подвижникам, не могли не содействовать к тому. По указанию Свыше, по милости православного Государя русского, к сердечному утешению своему, странники вскоре нашлн среди православных братий православной Украйны радушие и покойный приют для молитв и духовных подвигов, заняв прекрасную гору Ахтырь, с прилежащими к ней пустынными местами.

Так возник древний ахтырский монастырь; и если нет на то письменных того времени сведений, по крайней мере местное предание, занесенное в летопись монастыря, о времени и обстоятельствах основания оного, помнит, что один игумен, Иоанникий, бежавший от унии из подольской области — из за-днепровского лебединского монастыря со всею братиею своею, в числе сорока человек монахов, со всею церковною утварью, священными облачениями, сосудами и со всеми надлежащими церковными «потребами» прибыл в Ахтырку. Сему игумену, по челобитью его с братиею и по свидетельству «всякаго чина и звания людей» гор. Алешни, указом Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича была отведена под монастырь «гора Ахтырь с пахотным полем и сенными покосы, лесными дачами и рыбными ловли, яко впусте состоящая и ни кем не владеема». На отведенной для основания обители земле старанием и заботливостию того же игумена, по воле царской, устроен был монастырь в 1654 году [2].

Дальнейшая судьба монастыря до закрытия его

Так или иначе, только на горе Ахтыръ возник, к немалому назиданию тамошнего края, благодетельный, как по цели своего учреждения, так и по влиянию своему на жизнь и. нравы, на образ верований и убеждений и на степень образования окрестных жителей — монастырь. Монастырская братия, большею частию грамотная, среди народа не совсем сведущего и грамотного в то время, даже между служителями церкви, благодетельно могла влиять и, без сомнения, по возможности, влияла на мирян. Смиренные иноки, посвятившие себя благочестию и духовным подвигам и притом грамотные, вскоре, конечно, могли распространять и действительно распространяли среди окружающих их людей то, что сами знали доброго и хорошего. Иначе и быть не могло, тем более, что благочестивые подвижники находили всегда особенное сочувствие и уважение среди народа русского православного. Это не мало подтверждается обстоятельствами дальнейшего устройства монастыря.

В каком виде первоначально устроен и обстроен древний монастырь, в подробности неизвестно; но предание помнит, что первый храм монастырский был деревянный, во имя Благовещенья Богоматери, и монастырь первоначально назывался по храму — Благовещенским, а по местоположению — Ахтырским. Около 70-ти лет название «благовещенскаго» оставалось за монастырем ахтырским. В это время смиренные иноки, знавшие о подвижниках киевских, желали им подражать, и, как видно из оставшихся, хотя и заваленных, пещер на монастырской горе, подражали их труженической жизни; а усердные ревнители благочестия ценили их труды и подвиги, и оказывали благоговейное внимание и деятельное участие к нуждам св. обители. Так, стольник и полковник царского величества Иван Иванович отдал в 1696 году в монастырь ахтырский на содержание братии оного мельницу на реке Ворскле в селении Лутищах [3], о 9-ти колах; ахтырский полковник Федор Осипович Осипов вскоре построил каменный храм во имя Благовещенья, много жертвовал серебра на украшение храма и оставил по себе надолго благодарную память, как строитель храма и благодетель монастыря ахтырского Благовещенского.

Затем настает пора, когда монастырь, по внешнему своему виду, от усердия благочестивых ревнителей, получил более прочности и благообразия, а вместе с тем и название. В 1720 году царский духовник, Благовещенского придворного собора протоиерей, Тимофей Васильевич Надаржинский, получил не вдалеке от св. обители, за заслуги свои, от Петра В. в дар имения, и стал оказывать великое усердие к прежде известному и очень близкому ему монастырю [4]. В 1724 году «особливым иждивением и трудами» его, как означено в надписи под местным образом собора, построен в ахтырском монастыре каменный храм во имя Св. Троицы, а самый монастырь огражден каменною оградою на протяжении 269 саженей. С этого времени, по благословенью преосвященного Епифания, епископа белгородского, монастырь стал именоваться, по новому своему храму, Троицким. По смерти же Екатерины I-й, благодетельный о. протоиерей Надаржинский удалился от двора в Тростянец. Здесь вскоре, по смерти сына, распределив имение свое между остальными детьми, не забыл и любимой своей обители, обогатив оную вкладами; оставшись только «с телом и душой», отказался от света, и, приняв в ахтырском же монастыре схиму и имя Toвии, умер в оном в 1729 году: прах добродетельнаго старца положили на правой стороне внутри Троицкого им созданного храма. Сын о. Товии Осип Тимофеевич Надаржинский тоже не нереставал благодетельствовать монастырю: в 1741 году он построил каменную трапезу с колокольнею, больницу и в ней храм во имя ап. Петра и Павла.

Оба храма ахтырской обители — Троицкий и Благовещенский, как видно из сохранившейся описи монастыря 1732 года, были украшены богатыми и ценными вещами. Так, одно евангелие было обложено сверху и снизу серебром; на верхней доске его чеканный образ Св. Троицы, на нижней — такое же изображение Благовещения; пять других евангелий, украшенных тоже серебряными накладками; два креста серебряных чеканных, гробница, три потира с прибором, блюдо для благословения хлебов, три кадила все серебряныя; библиотека тоже была довольно богата богослужебными и учительными книгами, принесенными в дар обители. Независимо от сего в обители было довольно значительное количество жертвованного серебра от бригадира Федора Осипова и других, любящих благолепие дома Божия; из этого серебра старанием и заботливостию игумена той же обители Феодосия Янковскаго с братиею сделаны в 1738 году серебряные шаты на все четыре местные иконы, весом в 24 фун. 38 зол. Кроме того, в ахтырском монастыре находилась вещь довольно ценная и замечательная — большая гробница, литая, из серебра и меди высокой работы, выписанная «коштом с.-петербургского архиепископа Феодосия Янковскаго», ценою в три тысячи рублей, как дар доброй памяти его к прежнему своему монастырю, о котором, бывши игуменом, он так много заботился.

Усердные ревнители благочестия, заботясь о благолепии храмов монастырских в то же время заботились и о том, чтобы предоставить средства к безбедному содержанию монастырской братии. Так, ахтырскому монастырю, как значится в донесении игумена о. Иоанна белгородской консистории в 1762 году, кроме отведенной под монастырь земли сенокосной на 1000 копен, небольшой лесной дачи с рыбными ловлями и прочими угодьями, пожертвованы, в разных местах, в вечное владение, на поминовение от доброхотных дателей, мельницы и хутора: 1) мельница в селе Лутищах в 18-ти верстах от монастыря; 2) хутор Гнилосировский, где мельничное место, луг и немного пахотной земли и на 500 копен сенокосу, в 25-ти верстах от монастыря; 3) мельница на речке Коломаке и хуторок, где небольшая лесная дача и немного земли в 45-ти верстах от монастыря; 4) мельница и варница, с небольшим лугом и лесом и на 200 копен сенокосу в 27-ми верстах от монастыря; 5) мельница на реке Порозке с сенокосом на 50 копен, в 40 верстах; 6) хутор и мельница, с пахотною землею на 1000 копен, при хуторе пасека, в 35-ти верстах от монастыря. Сверх того были так называемые монастырские дворы, один близ монастыря, а четыре в г. Ахтырке.

При таких средствах, смиренные иноки, довольно обеспеченные в своей жизни, свободно могли предаться молитвенным подвигам и продолжать труды благочестивой и подвижнической жизни. Укрытые от непогоды и холода, более ста лет, до самого закрытия обители, под руководством игуменов и по временам архимандритов, во славу Божию, для спасения своего и ближних своих, подвизались на прекрасной горе Ахтыръ, которая и теперь еще хранит внутри себя, как живое доказательство их труженической жизни, остатки пещер, хотя и заваленных камнями.

Из настоятелей, которые управляли древним ахтырским монастырем, известны:

1) Игумен, иеромонах Иоанникий, основатель монастыря.

2) Игумен Мартиниан, упом. в 1693 г.

3) Игумен Вениамин.

4) Игумен Серапион, извест. в 1704 г.

5) Игумен Корнилий, извест. с 1715 г.

6) Игумен Пахомий Дежский, с 14 окт. 1726 — 1732 года.

7) Игумен Товия, упом. 1735 года.

8) Игуменъ Феодосий Янкевич, или Янковский, очень старательный и заботливый о монастыре, 1737 — 1742 г., с сего времени переведен в Сергееву лавру в звании наместника, а с 1745 года с.-петербургский архиепископ, скончавшийся 22 апр. 1750 года.

9) Игумен Иоанн Солунскй, 24 года управлявший монастырем, с 1743 — 1767-й год, благочестивый, умный и распорядительный настоятель.

10) Архимандрит Вениамин Расновский, бывшиий протопоп краснопольской Успенской церкви, 1768 — 1769 г.

11) Архимандрит Венедикт, последний из настоятелей древнего ахтырского монастыря, очень привязанный к св. обители. Он и по закрытии монастыря, долго не желал расстаться с ним, хотя и был определен в настоятели московского Даниловского монастыря.

О закрытии древнего ахтырского монастыря

В 1787 году, по распоряжению правительства, древний ахтырский монастырь был закрыт. Монастырская братия оставила любимую свою гору и, по распоряжению белгородской консистории, перешла доживать век свой в куряжский монастырь, назначенный для покоя монашествующим всех закрытых обителей белгородской епархии. Оставался пока не желавший расстаться с св. обителию настоятель ее, архимандрит Венедикт, но и он должен былъ перейти в Святогорскую обитель, куда он с 20 апреля того же года определен для встречи, по случаю предполагаемого туда приезда императрицы Екатерины, где и пробыл до окончательного закрытия этой (Святогорской) обители. Главный храм обители ахтырской обращен в приходской. Прочие же храмы — Благовещенский и Петропавловский и другия здания, а также и монастырская ограда, были разобраны и кирпич был продан по 50 коп. за 1000 кирпичей [5]. Монастырское и церковное имущество, священные сосуды, книги и проч., а также большая высокой работы гробница отправлены в Белгород. Имения монастырские: земля с лесом и прочими угодьями до 1574 десятин, в разных местах, отобраны в казну. При ущелевшем Троицком храме оставлена самая необходимая церковная утварь и чтимая древняя икона Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Так окончилось долгое и небесполезное существование весьма красивого и очень благоустроенного древнего ахтырского Троицкого монастыря!

Благоговейная память к древней св. обители и ее святыне

На месте благоустроенного монастыря скоро все пришло в упадок и запустение, но среди развалин существовал еще Троицкий храм, где хранилась издревле чтимая святая икона «Всех скорбящих Радость», к которой с благоговением прибегали имеющие нужду в утешении благодатном. Запустевшая, но все еще прекрасная гора привлекала взоры благочестивых христиан, и жители окрестных мест не переставали питать благоговейное внимание и усердие к развалинам любимой обители и святыни оной. Так, жители г. Ахтырки и окрестных селений непременным долгом считали хоть раз в году помолиться в храме Святой Троицы и поклониться образу Богоматери, где молились их предки. Многие и очень многие из дальних даже мест приходили сюда весеннею и летнею порой, особенно же на праздник Святого Духа. Все почти богомольцы, едущие и идущие в Киев и обратно, посещали запустевшую обитель и с благоговейною верою молились пред образом Богоматери о благополучном путешествии. Многие и очень многие, если не все, кому приходилось проезжать или проходить близ, посещали гору, скорбели о запустении оной и желали ей лучшей доли.

Благочестивые желания добрых людей о восстановлении св. обители

Сожаления многих о запустевшей обители, наконец, перешли в решительное намерение хлопотать о восстановлении древнего монастыря. Дело не совсем легкое, хотя само по себе доброе и святое; но чего не сделают благочестивая ревность и святое усердие многих! Жители г. Ахтырки и многие из помещиков ахтырского уезда, движимые искренним христианским благочестием, возымели непременное желание возвратить ахтырской горе прежнее ее назначение, не требуя на то никакого пособия со стороны казны. А потому, чтобы дать средства к существованию предполагаемого к возобновлению монастыря, они порешили предварительно по состоянию и желанию сделать пожертвования. Пожертвования вполне соответствовали благочестивой ревности их и оказались довольно значительными: так, ахтырский предводитель дворянства Райкович с братом своим пожертвовали 36 десятин лесу с сенокосом; помещики Кулябка и Бразоль, оба наследники части имения Надаржинского, — 5 десятин лесу, первый — три, а второй — две; ахтырский купец Алтухов 12 десятин земли; купец Греков с другими гражданами 25 десятин ольхового леса с сенокосом; помещица, девица Зверева, 10000 руб.. асс.; помещица, вдова, Наталья Н. Костевская 5000 руб.. асс.; куряжский монах Николай Калашников с сыном своим Михаилом 5000 руб.. асс.; купеческий сын Григорий Клеца 3000 руб.. асс. На пожертвования были приготовлены надлежащие акты.

Затем благочестивые просители, приложив приготовленные акты, обратились в 1835 году с покорнейшею просьбою к уважаемому и добродетельному архипастырю своему, apxиeпископу Мелетию, о возобновлении ахтырской обители, не требуя на то никакого nocoбия от казны. Добродетельный архипастырь, глубоко обрадованный таким благочестивым предположением благочестивых просителей, и вполне сочувствуя оному, изъявил живейшую готовность ходатайствовать о том пред Святейшим Синодом. Но для такого важного дела предварительно понадобились разного рода сведения и дополнения; почему, при всем желании доброго архипастыря, просьба об открытии монастыря была представлена в Святейший Синод уже в 1840 г., 10 февраля, и ни ему самому не суждено было порадоваться, ни порадовать других счастливым окончанием дела: 29 того же февраля он скончался, а дело вскоре возвращено в местную Консисторию для некоторых дополнений.

Заинтересованные этим делом почти теряли надежду на окончание его. В начале 1842 года, с прибытием на харьковскую паству преосвященного Иннокентия (Борисова), дело о возобновлении ахтырской обители приняло иной оборот. Немедленно по приезде, он горячо взялся за это дело, тем более, что он, еще будучи студентом киевской академии, проездом чрез г. Ахтырку в Харьков, видел лично прекрасную, но запустевшую гору, восхищался ею и с восторгом выражал свои задушевные мысли о том, чтобы возвратить дивной горе прежнее святое ее назначение. И вскоре, с необходимыми дополнительными сведениями, дело снова было представлено в Святейший Синод, на благорассмотрение, с ходатайством об открытии древнего ахтырского монастыря. От 30 ноября того же 1842 года последовало Высочайшее соизволение на возобновление монастыря в виде общежития, с приютом для 25-ти душ из вдовых священников и диаконов, страждущих увечьем.

Об открытии ахтырского общежительного монастыря

Благая весть об открытии монастыря тотчас сообщена была столь желавшим и так давно ожидавшим того. Несмотря на зимнюю пору, вскоре по получении указа Святейшего Синода, заботливый архипастырь тогда же распорядился о составе монастырской братии и сам избрал, по смыслу указа, в настоятели нового монастыря бывшего духовником у высокопреосвященного Мелетия иеромонаха Сергия, невидного по наружности, но богатого внутренними достоинствами. Выбор сделан очень удачно: не смотря на небольшую свою ученость, о. Сергий вполне оправдал доверие своего архипастыря и с достоинством занимал свое место. Возведенный в сан игумена, отправлен тогда же на место запустевшей обители с двумя иepoмонахами, иеродиаконами и тремя послушниками. На месте древнего богатого монастыря, кроме Троицкого храма с колокольнею, стояла одна лишь ветхая, довольно тесная изба для церковного сторожа; 15 января 1843 года, в первый раз о. игумен с иеромонахами своими совершил богослужение в Троицком храме, и, за неимением другого приюта на время зимы, вся братия, по примеру своего игумена, разместилась в сторожевой избе, не смотря на то, что соборяне предлагали им в г. Ахтырке на это время весьма удобные жилые покои. Начало дела, по-видимому, поспешное, но вполне достойное подвижника пустынного!

Подвизаясь подвигом добрым, неусыпный о. настоятель, во время зимы, успел заготовить все нужные материалы к устройству монастыря, а с началом весны, с Божией помощью и при содействии добрых людей, шли у него и притом очень спешно необходимые постройки. И вскоре на горе явился новый деревянный дом для помещения игумена и братии, а внизу горы покойная и удобная гостиница для богомольцев. В начале июля того же года, к необыкновенной радости многих, совершено было всенародное, торжественное открытие ахтырского Свято‑Троицкого монастыря [6].

Здесь, при общем радостном торжестве, новая обитель имела сугубую радость, получнв от благодетелей и благотво­рителей новый залог их благоговейного усердия н внимания; предводитель дворянства князь Голицын и супруга его София Алексвевна, правнучка о. Тимофея Надаржинского, предложили обители акт на 15000 руб… асс., по которому монастырь должен пользоваться процентами; полковник артиллерии М. Т. Костырь с супругою пожертвовали 20 дес. земли и 20 дес. лесу. После того девицы Жияновы передали монастырю 60 дес. земли. В том же 1843 году возвращены из Белгорода некото­рые принадлежавшие древнему монастырю книги и серебряные сосуды; но большая высокой работы гробница, не смотря на все старания, не могла быть отыскана. При таких средствах и обстоятельствах возобновленная обитель начала новое свое существование!

Дальнейшее устройство возобновленной обители

С этого времени неусыпною заботливостию о. игумена Сергия, при усердии боголюбивых почитателей св. мест, обитель начала скоро восстановляться: в четыре года монастырь снова обнесен кругом каменною оградою, на протяжении 600 са­женей, внутри ее построены три деревянных корпуса и четвертый каменный, за оградой три гостиницы. В соборном Троицком храме возобновлен иконостас; на святую издревле чтимую икону Богоматери, усердием благочестивых поклонников, сделана во всю величину иконы сребро-вызлащенная риза с дорогими украшениями и вызлащенный киот. Кроме того, приобретен сосуд с прибором в 9 фунт. 90 зол., ценою в 470 руб…, две дароносицы, одна в 314 руб…, а другая в 992 руб… сер., и приличная, довольно ценная ризница.

Вскоре не замедлил явиться трудами заботливого о. игумена теплый обширный храм в каменном братском корпусе. Храм сей во имя Рождества Богородицы освящен бывшим харьковским епископом Филаретом, в праздник Св. Троицы, при многочисленном стечении народа, по случаю крестного хода в монастырь с чудотворною ахтырскою иконою, с Высочайшего соизволения учрежденного со времени открытия монастыря. Так устроена и обстроена была св. Троицкая обитель несколько лет тому назад. Дивная гора еще стала привлекательнее и драгоценнее для благочестивых сердец. Но не это одно влекло не только из окрестных, но и дальних мест в ахтырскую обитель ищущих утешения в скорбях и исцеления от недугов телесных и душевных. Со времени открытия монастыря древний Троицкий храм особенно прославился чудодейственною силою, являемою от находящейся в нем древней св. иконы.

II. Сказание о прославленной иконе Божией Матери «Всех скорбящих Радость»

Место нахождения св. иконы и описание внешнего вида оной

С давних пор, в южном приделе древней каменной церкви ахтырской обители во имя Св. Троицы, стоит в киоте икона Божией Матери, именуемая «Всех скорбящих Радость», от которой притекающие с верою получали и получают благодатное утешение и скорую чудную помощь. Она изображена на деревянной доске, имеющей 3 аршина и З 1/4 вершка в вышину и 2 аршина и 3 1/2 вершка в ширину, с распростертыми руками; над главой Ее корона, держимая двумя ангелами, а по обеим Ее сторонам предстоящие. Несмотря на долговременное существование, наружный вид иконы не подвергся ни малейшему изменению ни в доске, ни в живописи: как та, так и другая сохранили свою первобытную целость и прочность. Во имя Богоматери в том приделе, где стоит прославленная икона Ее, освящен престол, а усердием благоговейных поклонников устроена на нее во весь ее рост серебряная вызлащенная риза, весом в 1 пуд 13 1/2 фунтов, ценою в 2986 руб… сер., и вызлащенный киот в 423 руб… сер.

Время и обстоятельства приобретения св. иконы

Когда и как приобретена, с какого времени находится в ахтырском монастыре икона Божией Матери «Всех скорбящих Радость», письменных документов на то нет; но предание, занесенное в позднейшее время в летопись монастыря, помнит, что она привезена в монастырь, по чудесному указанию, каким-то священником еще до упразднения монастыря, последовавшего в 1787 году. Священник тот, по преданию, дав обет пожертвовать икону сию в Киев, вез ее туда, но когда остановился ночевать близ реки Ворсклы, протекающей около ахтырского монастыря, то явившиеся ему в сонном видении два монаха, один преклонных, а другой молодых лет, велели ему оставить икону в этой обители. Когда же священник, не внимая видению продолжал путь с иконою в Киев, ему вторично было то же самое видение, и он, принимая это за указание свыше, решился исполнить повеление принести икону в ахтырскую обитель.

Степень благоговения к св. иконе издревле

С того времени окрестные жители возымели к иконе сей, как принесенной по особенному указанию Божию, благоговейное уважение, и в нуждах своих с верою прибегали к ней с прошением о благодатной помощи. Слух о чудной помощи от св. иконы скоро и далеко распространился по городам и селениям обширной России, и привлекал многих нуждающихся в помощи небесной Заступницы поклонников. Всех званий и состояний люди, странствующие мимо монастыря, во времена уже упразднения оного, из благоговения и особенного почтения к иконе, священным долгом считали непременно останавливаться и отправлять пред Нею молебствие на благополучное продолжение шествия, или за благополучное окончание оного. Такою славою и уважением чествуема была, по преданию, икона Богоматери — Радости всех скорбящих, не только среди окрест живущих, но и отдаленных мест России, до времени восстановления ахтырской Свято‑Троицкой обители в 1843 году.

III. О чудотворных исцелениях пред иконою Божией Матери «Всех скорбящих Радость»

Со времени восстановления св. обители благодать Божия воссияла с новою силою в многочисленных и разнообразных чудесных исцелениях, совершившихся пред образом Богоматери над многими недужными и неизлечимо больными, в виду братии монастыря и посетителей. И если нет письменных актов, кроме предания о чудесных знамениях, явленных прославленною иконою до времени восстановления обители, то в замен того после открытия оной, есть много письменных заявлений о чудесных ее исцелениях, внесенных в летопись монастыря.

Так, со времени открытия св. обители, вскоре последовало от св. иконы несколько явлений чудесной силы, показавшей дивные дела над больными и страждущими, между прочим и над двумя страдавшими припадками учениками ахтырских духовных училищ. По донесении об исцелении учеников местным смотрителем протоиереем Поповым бывшему в то время архипастырю Иннокентию, последним поручено было произвести на месте точное исследование о чудесных событиях. Обстоятельства чудесных исцелений следователями найдены во всех отношениях верными и согласными во всем с донесением протоиерея Попова и признаны вполне достоверными харьковскою духовною консисториею [7]; настоятелю же монастыря о. игумену Сергию, по поводу сего, предписано, дабы он «о всех подобных случаях доносил его высокопреосвященству с подробными обстоятельствами и, заведши для сего книгу, все подобные случаи вписывал в оную, с подтверждением таковых статей письменными удостоверениями исцелившихся». Вместе с тем бывший архипастырь, радуясь о милости Божией, являемой в его пастве и в его время, на основании прежних указов, «повелел завести при монастырях летописныя книги, для записывания в них примечательнейших событий, по примеру древних летописных сказаний монастырских, начав их — сколько позволит память очевидцев и верныя предания».

В это же время заявлено было в монастыре о новом чудесном исцелении одной глухонемой и умопомешанной после трехлетней ее болезни, случившейся еще в 1845 году, зеньковской мещанки Марии Барабачевой. О каковом чудном событии тогда же, по сношению о. настоятеля монастыря, чрез местное г. Зенькова начальство сделано формальное следствие. Следователи требовали показаний как от испытавшей на себе чудесное исцеление, так и матери ее родной, бывшей вместе с нею, мужа и других родных и ближайших соседей. Кроме самой исцелевшей и ее матери, отец, муж и семь человек сторонних под присягою показали, что действительно Марья Барабачева три года после родов была глухонемою и тронутою умом, но с того времени, как пришла с богомолья из ахтырской обители с матерью своею, видели ее здоровою: она говорила и слышала как прежде, и теперь находится в совершенном здоровьи и в здравом рассудке; слышали также и то, что такое чудесное исцеление получила она от чудотворной иконы «Всех скорбящих Радость», находящейся в ахтырском монастыре.

Дивная и скорая помощь Богоматери влекла многих страждущих и недужных, к Ее чудотворному лику, и слава о Ее чудесных исцелениях прошла далеко за пределы харьковской губернии: многие из отдаленных мест с благоговением спешили к Царице Небесной, как милостивой Заступнице Всех скорбящих, и находили высокое благодатное утешение и чудную помощь. Одни из испытавших над собою или над близкими им столь неизреченную милость тогда же заявляли о чудесных действиях Царицы небесной; другие же в последствии, с места жительства, слали письменные заявления в тот же Свято‑Троицкий ахтырский монастырь. Чудные события, как прежде бывшие, так и впоследствии, вносились в заведенную, по указу местной Консистории [8], книгу. Таких случаев до 1859 года в книгу было внесено тринадцать [9].

Святая ревность о. игумена о признании иконы чудотворною

Затем, вскоре, именно в начале I860 года, поражаемый до глубины души дивными событиями, о. настоятель архимандрит Сергий, бывший не только первым и очевидным свидетелем чудных событий, но и деятельным орудием спасения многих жестоко страждущих, чрез совершение пред ликом Богоматери молебного служения, с прочтением молитв на изгнание бесов, по благоговейному страху не мог долее и «страшился утаивать дела Божия, являемыя св. иконою»; а потому, изъясняя подробно в представлении своем от 8-го января 1860 года епархиальному преосвященному Макарию о многообразных и многочисленных чудесах иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», просил его ходатайства пред Святейшим Синодом, чтобы, не скрывая более под спудом находящейся во вверенном ему монастыре св. иконы, совершившей и совершающей, по благодати Божией, многочисленные чудесные знамения, «объявить о Ней православным христианам по всей России и признать ее за истинно-чудотворную, якоже и многия».

Преосвященный тогда же передал это дело на мнение и заключение местной консистории. Харьковская духовная консистория, принимая с одной стороны, во внимание особенную важность дела, требующего надлежащей осмотрительности, а с другой не имея ни в законах, ни в церковных правилах положительного руководства в подобном случае для производства формального следствия, требующего сношения и с посторонними ведомствами, нужным признала сообразиться с бывшими уже примерами производства дел в подобных случаях, и, на основании оных, более правильным признала, прежде всякого следствия, донести Святейшему Синоду о содержании рапорта настоятеля ахтырского монастыря, архимандрита Сергия, с изложением исторического описания самой иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» и вместе с тем представить запись чудесных исцелений и письменные удостоверения лиц, заявивших оные, для чего предварительно истребовать от настоятеля требуемое описание иконы, составленное из письменных актов и преданий. На каковое заключение консистории преосвященнейший Макарий изъявил согласие и указал привести в исполнение.

Определение консистории, не совсем, как заметно, пришлось по сердцу о. настоятелю, которому сильно желалось, чтобы поскорее и без всякой проверки все предъявляемые события признаны были за чудесные. Не совсем, как видно, охотно и не так скоро он доставил, хотя и не совсем удовлетворительное, сведение, извиняясь неимением письменных актов. Но консистория, предположив доставить, при представлении Святейшему Синоду дела, и описание самой иконы, предписала опять настоятелю монастыря тщательно расспросить старожилов того края, не помнит ли кто или не знает ли по преданию о судьбе иконы: принесена ли она кем в монастырь и когда, или написана в монастыре кем и когда, а также в степени благоговения к ней жителей того края в давно прошедшее время и вообще о судьбах сей иконы; осмотреть тщательно самую икону, нет ли на ней какой надписи, или заметки, и из всего этого составить памятную записку, с описанием внешнего вида иконы и представить Его Преосвященству. От 26 июля того же года представлена была памятная записка об иконе.

Между тем, независимо, в разное время представлены были настоятелем монастыря, архимандритом Сергием, при особых рапортах, заявления девяти лиц, получивших исцеление от той же иконы Божией Матери, подтвержденныt письменными их удостоверениями [10]. Во всех своих рапортах смиренный о. настоятель не забывал утруждать о ходатайстве пред Cвятейшим Cинодом о «повсеместном прославлении чудотворной иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» и о признании Ее истинно-чудотворною». Последний из рапортов его был 20 февраля 1862 года. Но, при всем его искреннем желании, он не имел сердечного утешения и высокой радости быть свидътелем окончания столь вожделенного и так давно ожиданного им дела. По смерти уже его, дело о чудесных исцелениях означенной иконы было представлено в Св. Синод.

Поcле таких истинно христианских убеждений со стороны благоговейного старца-игумена и признавая всю правильность заключений консистории, высокопреосвященнейший Макарий долгом счел представить на благоусмотрение Святейшего Синода обстоятельства этого дела и предварительно испросить на то указаний со стороны Св. Синода [11].

Святейший Синод, по выслушании представления и по справке указом от 13 января 1864 года за №171, на имя епархиального преосвященного Макария, приказал: предоставить Его Преосвященству сведения о событиях чудесных исцелений пред иконою Божией Матери в Троицком ахтырском монастыре, более замечательных, и, по признанию епархиального начальства, вполне достоверных, помещать в издаваемом при харьковской семинарии журнале «Духовный Дневник».

По рассмотрении самого дела о чудесных исцелениях пред иконою, находящеюся в ахтырском монастыре, на основании указа Святейшего Синода, харьковская духовная консистория, в определении своем, в начале минувшего марта докладывала местному архипастырю, что из всех чудесных исцелений, описанных в препровожденной из Святейшего Синода тетради, совершившихся пред иконою Божией Матери «Всех скорбящих Радость», что в ахтырском монастыре, она находит вполне достоверными значащияся под №№ 3-м, 5-м, 2-м, 4-м и 9-м, так как первые два засвидетельствованы следственным порядком, а последние три совершились в виду братии монастыря и засвидетельствованы как братиею, так и получившими исцеление, которые потому и полагает напечатать в «Духовном Дневнике», как несомненные чудесные события. Что же касается до остальных, то из них значительнейшие исцеления, а именно: 1) крестьянина Феодула Морозова от слепоты; 2) Виктории Лихалетовой от каменной болезни; 3) Татьяны Крамаревой от периодической мучительной болезни в боку; 4) Екатерины Лобановой от рожи; 5) крестьянина Василия Деревянки от слепоты, и 6) священника о. Михаила Бочковского от ревматизма, — напечатать в том же «Дневнике» как частные заявления лиц, испытавших на себе чудотворную благодать, исходящую от лика упомянутой св. иконы. Затем, во исполнение резолюции Его Высокопреосвященства, Консистория препроводила в редакцию «Духовного Дневника», в конце марта, как самое определение свое, так и тетрадь, в которой описаны чудесные исцеления, с той целью, «чтобы редакция Духовнаго Дневника, при изложении чудесных событий под №№ 3, 5, 2, 4 и 9, руководствовалась документами, которыми засвидетельствованы сии события, а частныя заявления лиц, получивших исцеления, разрешенныя к напечатанию, напечатала бы в таком виде, как они есть, без всякаго изменения их формы и выражений». И так, с Божиею помощию, на основании документов, представленных Консисторией, приступим к изложению чудесных событий, разрешенных к напечатанию.

* * *

Чудесные исцеления, признанные несомненными

1) Чудесное исцеление женщины глухонемой и помешанной

В 1847 году июля 6-го дня, пришли в ахтырскую Свято‑Троицкую обитель из г. Зенькова, Полтавской губернии, мещанин Прокопий Барабач с женой своей Марией и вдова казачка Марфа Цапенкова и объявили игумену оной, настоятелю Сергию, что жена его (Барабача), Mapия, после родов сделалась глухонемою и потеряла рассудок, и в таком жалком положении находилась три года. В начале июля 1545 года она с родной матерью своей, старухой Евфросинией Скориною пошли на богомолье сначала в г. Ахтырку к явленной иконе Божией Матери, а потом в ахтырский монастырь к чудотворной иконе Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Не застав служения в монастыре, они пошли прямо в ту монастырскую церковь, где находилась чудотворная икона, чтобы помолиться и приложиться к иконе Царицы Небесной. В церкви на то время застали одного только черноризца, но несчастная больная вдруг сама начала кланяться иконе Божией Матери. Затем черноризец взял от неугасимо горящей пред св. иконою лампады масла и святой воды; водою тогда же напоил, а маслом велел мазать больной ноги, которые были у ней опухшими и сказал при этом матери больной: «иди с Богом, она будетъ здорова, Матерь Божия ее помилует». Утешенная таким благожеланием, горестная мать с несчастной дочерью отправились в путь домой, но едва сошли с монастырской горы, как к крайнему удивлению и неизъяснимой радости матери, глухонемая до того дочь ее, Мария, попросила у матери воды. Обрадованная мать ее говором, сказала: «Вот дойдем до колодца, там воды дам», и напоила ее у колодца; и от души возблагодарив Царицу Небесную — «Радость всех скорбящих», пошли далее. Но больная дочь во всю дорогу говорила с матерью и начала слышать все то, что ей мать говорила. По прибытии домой, к общей радости родных и немалому удивлению всех, знавших ее прежде, совершенно пришла в прежнее состояние, в себя, стала понимать все, слышать все и говорить, как понимала, слышала и говорила прежде, и теперь находится в совершенном здоровьи и здравом рассудке. Приписывая cиe благодатное исцеление благодатной силе Царицы небесной «Всех скорбящих Радость», находящейся в приделе каменной церкви ахтырской св. обители, Прокофий и Марья Барабачевы, пришли в монастырь принести благодарение Господу Богу пред чудотворным образом Божией Матери и заявить о чудесном исцелении игумену оного и братии.

2) Исцеление двух учеников, одержимых падучей болезнию

1846 года апреля 1-го дня, в понедельник Страстной седмицы, утром, пришли в обитель три ученика ахтырских духовных училищ и объявили игумену Cepгию, что один из них, Александр Богданов, одержим припадком падучей болезни, который повторяется ежедневно в 5-м часу пополудни и от которого он сильно и жестоко страдает. Не видя до сего времени ни малейшего пособия и облегчения от медицинских средств, больной, слыша в спокойные от болезни минуты о чудесных исцелениях, происходящих пред св. иконою Божией Матери «Всех скорбящих Радость», пожелал прибегнуть с верою к сей чудотворной иконе и просить Царицу Небесную об исцелении мучительной болезни. Настоятель монастыря сердечно обрадованный такой несомненно крепкою верою, взял болъного и, в сопровождении келейного своего, Александра, и пономаря монаха Виталия, повел в церковь, где находилась чудотворная икона. Приложившись к св. иконе вместе с больным, о. настоятель, надев мантию и епитрахиль, прочитал по требнику молитвы, а затем, спустив неугасимо горящую лампаду, помазал болящему маслом чело, ланиты и грудь, и опять приложившись с ним к св. иконе, напоил болящего св. водою, которой для врачевания болящих омывается чудотворный образ. Затем, поручив его покровительству Богоматери, дал ему св. просфору и отпустил его, с пришедшими с ним учениками, с миром домой.

На второй день Светлого Христова Воскресения (8 апреля), тот же А. Богданов пришел в ахтырскую обитель к обедни. При свидании после литургии с настоятелем монастыря, с благодушием объявил, что он теперь, слава Богу, совершенно здоров, и с того самого времени благополучен, но в то же время, указывая на бывшего с ним ученика Павла Рокитянского, объявил о. настоятелю, что он одержим такой же болезнью, повторявшейся ежедневно, и просил за него о. настоятеля. Весьма обрадованный и глубоко тронутый такою просьбою, о. настоятель оставил в обители болящего и отослал его на ночлег в келии рясофорных монахов Илиодора и Виталия с тем, чтобы утром испросить болящему пред св. иконою чудесной помощи на исцеление от болезни. Но того же дня после вечерни, с болящим Павлом, в виду монахов Илиодора и Виталия, приключился необыкновенно жестокий припадок. Сначала он лежал на кровати; но вскоре его начало так подбрасывать, что едва могли его удерживать на постели и, в предосторожность от ушиба, положили его на полу, где в ту же минуту начало его жестоко бросать во все стороны так, что не было возможности удержать его. Причем он начал бить себя, как безумный, в грудь, терзать зубами руки и одежду, кричать и визжать нечеловеческим голосом. Из страха и сострадания, чтобы сколько-нибудь облегчить ужасные страданья болящего, монашествующие Илиодор и Виталий взяли бывшее на то время в келии ихней, из неугасимо горящей пред образом Богоматери лампады, масло, и мазали лицо его и голову, но он всеми силами старался отклонить это, кричал неистовее прежнего и произносил странные слова. После чего вскоре начал приходить в себя, его подняли с полу, провели по келии и посадили на стул и дали знать о случившемся о. игумену. Последний, немедленно пришедши к опомнившемуся болящему, спросил у него: «Что с ним было?» Болящий Павел отвечал, что ничего не помнит. Затем, с благословения о. игумена, остался в той же келии и провел ночь спокойно. На другой день утром о. настоятель, взявши болящего и келейного Александра, пошел с ними в церковь к св. иконе Божией Матери «Всех скорбящих Радость» и точно так же поступили с сим болящим Павлом, как и с прежним Александром; после обедни, дав Павлу просфору, благословил как того, так и другого идти в свое место. Чрез неделю с небольшим, при свидании с о. настоятелем, они объявили ему, что оба совершенно здоровы и благополучны.

По приезде, же о. настоятеля Сергия из Харькова с крестного хода, бываемого 22 апреля, один из них, Павел Рокитянский, пришел к нему и объявил с глубоким прискорбием, что припадки у него опять повторялись и гораздо c большею силою против прежнего, по два раза в день, утром и вечером, но что он не теряет еще надежды на милость Владычицы Небесной — Радости всех скорбящих. А потому просил идти к чудотворному образу Богоматери, вполне надеясь там найти благодатное утешение и получить совершенное исцеление от своей тяжкой болезни. Видя сильное сердечное желание и несомненную веру, о. настоятель по прежнему пошел с ним в церковь и по прежнему пред образом Богоматери совершил, что подобало; после чего, благодаренье Господу Богу и Его Пречистой Матери, болящий Павел совершенно стал здоров и не испытывал на себе ни малейших признаков прежних припадков. О сем важном событии тогда же, по требованию епархиального преосвященного, произведено было на месте должное исследоваие, и историческая верность оного, по следствию, оказалась несомненною, как по обстоятельствам события, так и по достоверности свидетелей события. Один из исцеленных, именно Павел Рокитянский, глубоко чувствуя оказанную ему свыше чудесную помощь, вскоре поступил в число братии ахтырской обители.

3) Чудесное исцеление бесноватых

В 1844 году, февраля 7-го дня, без сомнения, по указанию Промысла, прибыли в ахтырскую обитель из курской губернии, корочанского уезда, однодворческие дочери, девицы Татьяна Кулабухова из слободы Подолешенской, Стефанида Шаховцова из деревни Новоселовки, Параскева Семенова и Акилина Чернышева из села Андреевки. Все они, как оказалось по разсказу, одержимы были более десяти лет тяжкой и мучительной болезнью — беснованием. Несчастные страждущие пожелали отправить молебен пред образом Божией Матери «Всех скорбящих Радость»; но во время отправления молебна настоятелем монастыря игуменом Сергемъ соборне с братиею, а особенно во время чтения молитв на изгнание бесов, бесноватые сильно упорствовали и не хотели приближаться к образу Божией Матери, неистово кричали и произносили хульные слова. Несмотря, впрочем, на припадки беснования, на сильное упорство, они, хотя и с большим усилием, подведены были к образу Божией Матери; причем, тоже насильно, дано было им выпить масла из неугасимо горящей пред образом лампады и воды, коей омыта была св. икона, а также помазаны были крестообразно лицо, грудь и руки у них. После чего вскоре все страждущие пришли в чувство и, к великой радости о. игумена с братией и к неизъяснимому сердечному утешению самих страдалиц, все они получили совершенное исцеление от столь мучительной и продолжительной болезни. Одна из исцелившихся, именно Стефанида Шаховцова, удостоилась тогда же — как она сама объявила игумену с братией — видеть во сне Царицу Небесную, Пресвятую Богородицу, покрывающую ее честным своим омофором и в то же время повелевающую ей омыть водою Образ Свой и эту воду выпить. Обрадованные и утешенные великой и богатой милостью Царицы Небесной, исцеленные пробыли несколько времени в св. обители, говели все и удостоились приобщиться святых тайн, и затем, с Божиею помощью, в добром здоровьи отправились восвояси. Спустя более двух лет после столь чудного события ахтырская обитель получила о них, от них же, верные сведения что все они совершенно здоровы и благополучны.

4) Чудесное исцеление бесноватой девицы

В 1845 году, июля 8-го дня, привезли в ахтырскую обитель, из уездного города Черного Яру, астраханской губернии, купеческую дочь, девицу Александру Заволжину, одержимую страшной болезнью — беснованием, уже семь лет. Чего ни делала в продолжении сего времени нежная заботливость родных ее, чтобы по крайней мере облегчить сколько-нибудь страшные и невыносимые ее мучения, но, к крайнему прискорбию, все было тщетно. Наконец, в ахтырской обители Промыслу Божию благоугодно было, к неизъяснимой радости страждущей и родных ее, положить конец ее страданиям. В ахтырской обители, пред образом Богоматери «Всех скорбящих Радость», по желанию страждущей, было отправлено молебствие, прочитаны молитвы на изгнние бесов и вместе с тем, по примеру прежних событий, даны были больной масло из лампады и вода, которою омыты стопы Богоматери. Во время служения припадки ее беснования доходили до высшей степени неистовства и безобразия: едва четыре человека могли удержать сильные ее телодвижения; мучения и страдания ее были страшны и поразительны, но, с окончанием молитвословия, внезапно прекратились, и с того времени страждущая получила чудное и совершенное исцеление от страшной и ужасной своей болезни. До глубины души обрадованная и навсегда сохранившая в душе своей искреннюю благодарность к Царице Небесной за полученную от Нее великую милость, Александра Заволжина, чрез год нарочито приходила в ахтырскую обитель для поклонения и отправления пред образом Богоматери благодарственнаго молебна, и в июле 1849 года, проезжая с родными на богомолье в Киев, туда и обратно, заезжала в обитель для принесения искренней благодарности пред образом за полученное ею чудесное пред оным исцеление.

5) Чудесное исцеление девицы от сильных припадков

Полтавской губервнии роменского уезда, коллежской регистраторши Надежды Як. Максимовичевой родная дочь девица София, в 1846 году, на празднике Воздвижения ходила к обедни пешком за четыре версты и на обратном пути почувствовала неизвестно от чего боль под ложечкою, с жжением в груди. Приглашенный к больной врач сделал ей, по осмотре, медицинское nocoбиe, после которого она уснула; но когда врач, желая узнать ее болезнь по биению пульса, взял сонную за руку, она тотчас проснулась и тут же сделался с нею припадок, который повторялся первые два года по два раза каждый месяц, а потом припадки являлись чаще и сильнее. Все попечения нежной матери о возвращении здоровья любимой дочери были напрасны, медицинские средства в продолжении четырех лет оказались бесполезны, больной облегчения от них не было никакого, а между тем болезнь ее усиливалась до того, что теряли всякую надежду на излечение оной. Не ожидая более помощи от людей, убитая мать болезнию своей дочери решилась прибегнуть к небесному врачу и просить высшей помощи у Матери Божией пред Ее святою иконою «Bсех скорбящих Радость». Пригласив с собою и зятя своего, коллежскаго регистратора Михаила А. Ковтуновскаго, с женою его Верою, она вместе с ними и с больной дочерью своей Софиею и прислугой отправилась 17 июня в ахтырский Святотроицкий монастырь. Накануне выезда больная София говорила, «что ей неведомый призрак говорит, будто бы она утонет, когда будет переезжать мост, и не будет в монастырской церкви», — что легко могло случится, если бы не удержали ее: при переезде чрез мост, она рвалась так сильно, что едва четыре дюжих человека, бывших при экипаже, могли удержать ее. Когда подъезжали к ахтырскому монастырю, припадки ее усиливались, страдания ее были страшны и поразительны: ее трясло, корчило вдвое, от сильного страдания и терзаний она цепенела и как безумная и онемевшая испускала изо рта пену. В таком ужасном положении едва четыре человека могли снести ее в гостиницу. На другой день (18 июня) несчастную страждущую, все еще продолжавшую терзаться и биться, принесли на руках в церковь во время бсжеетвенной литургии и положили на полу пред чудотворным обpазом Богоматери «Всех скорбящих Радость». К концу обедни она немного успокоилась и пожелала слушать молебен, но во время служения молебна с водоосвящением она стала еще еильнее прежнего рваться, биться, рвать на себе волосы и все, что попадалось ей под руки, которыми она действовала с такой необыкновенной силой, что четыре дюжих человека не могли удержать: во время чтения евангелия и при освящении воды над ее головой, ее держали уже шесть человвк и притом с таким усилием, что от сильного напряжения долго после того чувствовали в руках боль. После вечернего правила, того же дня, о. настоятель монастыря игумен Сергий примечая, что ужасные терзания у страждущей особенно бывают во время церковного богослужения и при взгляде на святыню, после вечернего правила начал читать пред образом Царицы Небесной над трепетавшею и рвавшеюся больной молитвы на изгнание бесов. После того страждующая отведена была в гостиницу, где припадки ея повторились еще с большей силой и жестокостью: она неистово кричала, ужасно терзала себя и рвалась с такой силой, что все присутствовавшее при ней совершенно отчаивались и опасались за ее жизнь. В таком отчаянном и ужасном положении она находилась в продолжении почти всей ночи и только к утру несколько успокоилась. Утром (19 числа) во вторник, во время литургии, опять привели страждущую в церковь, где вскоре припадки ее стали повторяться с особенным ожесточением: стиснув накрепко зубы, неистово крича, не выговаривая никаких слов, рвалась и терзалась с такой силой, что ее, сидевшую на стуле, едва могли удерживать четыре человека. После херувимской песни несчастная как будто несколько успокоилась, ее почти уже не держали; но вдруг, сверх всякого ожидания, стремительно упала со стула прямо лбом на пол и в ту же минуту крепко уснула и проспала до окончания литургии. После молебного пения, бывшего после обедни, о. настоятель подошел к спящей больной, и пробудивши ее, начал вторично читать заклинательные молитвы, затем помазал у нее крестообразно лицо, грудь и руки из неугасимой лампады маслом и дал пить св. воду, хотя у ней в то время зубы были стиснуты так, что она сама не могла их разнять и на том же самом месте благословил страждущую Софию иконою «Всех скорбящих Радость» и четками. После всего этого, о. игумен с участием спросил у страждущей, что у нее болит? Она молча указала на грудь под ложечкой и на голову и затем невнятными звуками сквозь зубы и минами попросила бумаги и перо и написала своеручно следующее: «Во время сна видела двух монахов, из коих один старик в клобуке держал икону Божией Матери «Всех скорбящих Радость», а другой помоложе, с открытою головою, стоял подле него. Как скоро я вошла в их келию, то старший из них сказал мне: «Молись Богу, прикладывайся к иконе Божией Матери и крестись правильно». Другой же монах, помоложе, спросил: «Ты куда обещалась?». В монастырь, ответила я. «Есть ли у тебя родители?». Есть: отец, мать и две сестры — Любовь и Вера, продолжала я. После чего старейший монах сказал: «Брось все и иди в монастырь Богу молиться». В это самое время о. настоятель пробудил меня и велел мне Богу молиться, а сам начал читать молитвы надо мною, во время которых я все чувствовала и ощущала, что болезнь моя уменьшилась. Чувствовала и понимала также, как о. настоятель, по окончании молитв, подведши меня к чудотворномк образу, приложился прежде сам и велел мне приложиться, и я, к сердечному утешению, в состоянии уже была сама исполнить, потом помазал мне крестообразно лицо, грудь и руки маслом из неугасимо горящей лампады пред образом Богоматери и тут же благословил меня иконою Богоматери «Всех скорбящих Радость» и четками. После чего у меня на душе стало спокойно и необыкновенно радостно. Почувствовав себя свободной от жестокой болезни, мучившей меня около четырех лет так ужасно, я ощущала в себе особенную какую-то радость и сильно желала высказать свою радость другим, но к крайнему сожалению не могла этого сделать. Какая-то сила стиснула мне зубы так крепко, что не было возможности разнять их, при всем усилии моем. Вот почему я силилась всеми доступными для меня мерами попросить бумаги и пера, чтобы этим путем сообщить о своей радости, и о своем видении во сне». По прочтении написанного Софиею, о. настоятель пригласил к себе в келью мать больной, мужа сестры ее Ковтуновского и всех бывших свидетелями чудесного события и, обращаясь к Софии, сказал: «София, пойдем с нами ко мне в келью», на что она с заметной радостью согласилась, невнятными звуками сквозь зубы. По приходе в настоятельские покои, когда шел разговор о ее болезни, о чудесном облегчении мучительных ее припадков, София все это слышала и понимала, но не могла, как о том тогда же заявила, ничего еще сказать, хотя и сильно желала; но как скоро заговорили о том, что ей необходимо приобщиться св. тайн, то вдруг разрешились уста Софии, и она, к общему изумлению присутствующих, после двухдневного молчания, весьма свободно и довольно ясно проговорила: «Я желаю приобщиться». После чего на лице ее обнаружилась особенная радость, и она с восхищением начала говорить свободно, ясно и здраво, только чувствовала ослабление телесных сил, так как она в продолжение целых трех дней мучительной болезни не употребляла никакой пищи. Впрочем, вскоре, по предложению о. настоятеля, съела немного просфоры и выпила стакан воды, и изнуренные ее силы несколько восстановились. Обрадованная до глубины души новым своим состоянием, она вскоре вышла из гостиной, где сидели все, в залу, где, к немалому изумлению, увидела на стене прибитую эпитафию с портретом иеромонаха Товии и, к удивлению своему и других, узнала в этом изображении того самого старейшего монаха, которого видела во сне в церкви. Это обстоятельство ее сильно поразило, а особенно когда о. настоятель объяснил ей, что тело сего иеромонаха погребено на том самом месте, где она уснула. Вечером того же дня она с особенным благодушием слушала вечерню. На другой день, после заутрени, уснувши, видела во сне тех же самых монахов; и старейший из них, в образе Товии, дал ей следующее наставление: «Прочти три раза: Господе Иисусе Христе Сыне Божий помилуй мя грешную, пред иконою, которой благословил тебя о. игумен, и поклонившись, приложись к Божией Матери, а когда будешь в келиях настоятельских, то на коленях проси о. игумена, чтобы он сам отрезал тебе косу, и волосу пустил на воду». Пробудившись, немедленно София прочитала, по указанию, молитвы пред образом и, поклонившись, с особенным благоговением облобызала оный, обливаясь слезами от полноты чувств душевной благодарности. Затем, вскоре, София имела сердечное утешение слушать божественную литургию с особенным наслаждением и благоговением и удостоилась принять святые тайны Христовы. Обрадованное и вполне утешенное семейство после обедни приглашено было в настоятельские покои, где о. настоятель, поздравляя ее, советовал, за столь скорое и чудесное исцеление страждущей Софии, пред образом Богоматери «Всех скорбящих Радость» отслужить благодарственный Господу Богу молебен, а об упокоении явившегося во сне страдавшей, иеромонаха Товии — панихиду; что все на другой день с великой радостью было исполнено. Того же дня, с Божией помощью и с благословением о. игумена, получившая чудесное исцеление от тяжкой и продолжительной болезни, отправилась со своими родными домой здоровой и благополучной, и с тех пор находится совершенно свободной от бывшей у нее в продолжение почти четырех лет болезни, как о том письменно свидетельствовали Софии мать и сама София. Об этом важном событии тогда же было донесено бывшему в то время епархиальному преосвященному, с представлением в подлиннике самого дела.

* * *

Частные заявления лиц, испытавших на себе чудотворную благодать, исходящую от упомянутой св. иконы

1) Исцеление от слепоты

Полтавской губернии гадячского уезда, жена генерал-лейтенанта Екатерина Рыжова собственноручно, со всей истиною, свидетельствует, между прочим, следующее:

 

«Крестьянин владения нашего Феодул, по фамилии Мороз, получил от причин неизвестных жестокую глазную болезнь, лишившую его зрения; долго его лечили, но помощи ему никакой не оказали, наконец хороший медик сказал, что у него — неизлечимая темная вода в глазах. Бедный слепец просил отправить его в Свято‑Троицкий монастырь, где и удостоен был заботами и молитвами о нём настоятеля архимандрита Сергия. Возвратившись домой, он с великою радостию говорил мне что, от помазания глаз ero елеем от неугасимо горящей лампады пред ликом чудотворного образа Богоматери, он немедленно увидел опять свет Божий, как бы что спало с слепых глаз его, как Феодул выражался. Ныне он свободно занимается своим искусством как хороший сапожник и стрелок» (1856 г.).

2) Исцеление девицы от каменной болезни

Из г. Харькова дочь коллежского ассесора Илариона Петровича Лихолетова, девица Виктория, от 26 октября 1858 года, по чистой совести и справедливости утверждает о себе собственноручно следующее:

«1857 года в марте месяце я заболела, неизвестно по какой причине, каменной болезнью, которая продолжалась до 6-го июня и в продолжение означенного времени пользовали меня два лучших доктора — харьковский и змиевский различными средствами медицинскими, но все эти средства и заботливость докторов не оказали мне никакого пособия; почему и решилась я отправиться на богомолье, в г. Ахтырку, просить помощи у явленной иконы, ахтырской Богоматери, пред которой был отправлен молебен об исцелении моей болезни, но я не почувствовала облегчения; после чего я вовсе потеряла надежду на выздоровление от такой тяжкой болезни; я пожелала пойти в ахтырский Свято‑Троицкий монастырь помолиться не о выздоровлении уже от болезни телесной, потому что уже не надеялась избавиться от нее, а собственно о спасении души, и пришедши в обитель 5-го июня слушала вечерню, на другой день — утреню и обедню, после коей просила отслужить молебен пред ликом чудотворной иконы Богоматери «Всех скорбящих Радость» и, по окончании сего молебна, пришедши в гостинный номер, нами занятый, я внезапно почувствовала себя совершенно здоровою, чему я неожиданно, сердечно обрадовалась, здесь же сообщила это своим родным сестрам, бывшим тогда со мной, и, помолясь с благодарностью милостивой Владычице, отправилась домой. Но как не чувствовала возврата этой болезни, я почла за священный долг отправиться в Свято‑Троицкий ахтырский монастырь к престольному празднику милостивой Владычицы «Всех скорбящих Радость», который празднуется 24 октября, с родными, где удостоены были отпраздновать этот храмовой день и отправили благодарственный молебен пред чудотворным ликом Богоматери «Всех скорбящих Радость» за Ее милостивейшее благодатное исцеление души и тела. Спустя год я опять отправилась в ту же обитель к упомянутому храмовому празднику вновь принести душевную благодарность за милосердное, Ею мне оказанное, исцеление души и тела; за каковые великие милости Небесной Владычицы, я, при помощи Ее, остаюсь на всю мою жизнь душевно благодарной».

3) Исцеление от мучительной боли в боку.

Жена коллежского асессора Татьяна Крамарева от 6-го марта 1859 года, по чистой совести и справедливости, собственноручно заверяет и утверждает такого рода показание:

«С 15-летнего возраста, от неизвестной причины я получила болезнь в правом боку, которая продолжалась до 33-х лет. Несмотря на все принимаемые медиками меры к уничтожению, или хоть к облегчению этой болезни, я страдала жестоко, и наконец решилась оставить лечение, не приносящее мне ни малейшей пользы. Болезнь моя состояла в следующих припадках: каждый месяц повторялась она три и четыре раза и продолжалась три и четыре дня. Особенно замечательно свойство болезни то, что она начиналась в каждые вышеупомянутые сутки обыкновенно в 1-м часу дня, утихала ровно в 12 ночи до 1-го часу следующего дня, иногда она оставляет меня в бодрственном состоянии, так что я могла в совершенном сознании чувствовать вдруг ее прекращение; иногда же, в самозабвении от тяжких страданий, я засыпала в этом часу и оставалась в покое до 1-го часу дня, и так постоянно совершала она свой курс. Бывало, я вдруг почувствую невыносимую боль в боку, и по мере увеличения внутренней боли делалась сильная опухоль правого бока, при растяжении всех жил; страдали все нервы и делалась судорга в руках и ногах, — и я металась, не находя ни на одно мгновение хотя малейшего успокоения. 

В одно время посетила меня эта болезнь, в бытность мою в 1857 году в Свято‑Троицком ахтырском монастыре, куда приехала я с мамашей и сестрами для празднования тамошнего храмового праздника «Всех скорбящих Радость». Случилась она тотчас по приезде в монастырь, за три дня до праздника. Утром я могла бывать в церкви, но уже от 1-го часу и до известного времени, я снова подвергалась моим невыносимым страданиям. Накануне праздника Божией Матери я так желала быть во всенощной, что, не смотря на все мои страдания, я встала и, при помощи бывших родных, пошла в церьковь. Велико милосердие Божие! Едва я вошла в церковь, как почувствовала в себе столько сил, что хотя и с трудом, но могла стоять. Во время же пения: «Хвалите имя Господне», я внутренне молила Божию Матерь об облегчении моей болезни, и Она, милостивая Владычица, немедлено услышала мою молитву и ниспослала мне более, нежели я у Нее просила. Она, Милосердная, не только облегчила, но и совершенно исцелила меня так, что я с той же минуты совершенно освободилась от моей болезни, — и вот уже полтора года, как я, хранимая Ее милосердием, не чувствую возвращения моей мучительной болезни». 

4) Исцеление от рожи

Полтавская помещица, вдова, мaйopшa Екатерина Лобанова, от 10 иня 1859 г., подтверждая по чистой совести своим рукоприкладством, доводит до сведения следующее обстоятельство: 

«1852 года, на второй день Светлого Bocкpeсeния почувствовала боль, называемую рожа, с маленькою опухолью на лице, но, не предохраняя себя в этой болезни, я застудила ее, которая приняла огромный размер: до восьми дней жизнь моя была в большой опасности, на девятый день врачи, лечившие меня, решительно сказали, что медицинские пособия не в состоянии спасти, — разве непостижимая сила Божия. Один искусный и милостивый к страждущим врач прислал ко мне старшего фельдшера, чтобы он оказывал пособие и доносил о ходе моей болезни каждый час ему; но фельдшер, осмотревши болезнь мою, сказал то же, что и первые врачи, и тогда же дал знать моему сыну, что этот день едва ли переживет, и советовал заранее приготовить по обряду хритианскому к смерти. Все семейство мое собралось около меня и начало совещаться между собою, в другой комнате, о том, что надо посылать за священником. Имея во время болезни своей весьма тонкий слух, я слышала это и настоятельно требовала поскорее позвать моего духовника. В это самое время дверь моей комнаты тихо отворилась и легкие шаги начали приближаться ко мне, я звала детей встретить посетительницу и в то же время ясно видела душевными своими глазами (так как телесными от сильной головной боли и опухоли на лице в продолжении 8-ми дней ничего не видела) даму в белом одеянии с белым длинным покрывалом на голове; лицо ее для меня было совершенно незнакомо, она взирала с благостию и милосердием на меня. «Ты больна?» — спросила с участием меня, подошедши к моему изголовью, — «Ты собираешься умирать?» Да, отвечала я, умру сегодня непременно в 9 часов вечера. «Нет, ты не умрешь, — сказала она, — и не должна умереть: тебе жизнь дарует ахтырская Божия Матерь». Ты кто такая, милосердная моя посетительница? спросила я, почувствовав в присутствии ее великое облегчение от болезни. Она, обратив свое милостивое лице ко мне и уходя, сказала: «Ты найдешь меня, поезжай к ахтырской Божией Матери немедля после своего выздровления», — и вышла тихо. После чего в первой раз в мучительной этой болезни я уснула крепким сном и, пробудясь yтpoм, к особенной радости моей и семейства моего, и к удивлению всех навещавших приятелей, опухоль моя быстро исчезла и я скоро начала поправляться. В течении девяти дней болезни моей я видела еще три раза портрет на стене — монаха с митрой на голове, и когда спрашивала: кто его мне прислал, то семейство, для успокоения моего обыкновенно отвечало, что одна знакомая прислала. 

После выздоровления моего, желала отыскать хоть подобие той, которая навещала меня в болезни, в г. Полтаве, где я проживала, но не находила. Одна дама г-жа Сидоренко, сказала мне, что она слышала, будто бы во вновь открытом монастыре, в каком именно — наверно не знает, кажется, в Святых горах, находится образ Божией Матери, о чудесах Которой много говорят, а потому советовала мне в Ахтырке расспрашивать дорогу в Святогорский монастырь. 14 августа 1852 года, бывши в Ахтырке, я принесла слезное благодарственное моление чудотворной иконе и там же расспрашивала, какой монастырь виден вблизи Ахтырки. Священник сказал: Свято‑Троицкий, мужеский, недавно открытый монастырь; я решилась заехать в оный помолиться и расспросить дорогу в Св. горы. Приехавши в монастырь 16 числа до вечерни, я пошла внутрь монастыря, рассматривала и любовалась дивной его красотой; в это время, вижу, идет монах преклонных лет, и когда он начал приближаться ко мне, то я узнала в нем подобие того лица, которое являлось на портрете, во время болезни моей; я подошла к нему и просила благословения, говоря: благословите меня o. игумен, он благословил меня, и тут же, не скрывая своего видения, сказала, что, невидавши его никогда, узнала по являвшемуся мне портрету; вкратце рассказала — кто я и откуда, как я была больна и кто меня навещал и что его собственную особу видела на портрете в митре. Он, выслушав меня благосклонно, сказал: скоро зазвонят к вечерни, пойдите, помолитесь. Вошедши в церковь, я увидела образ Божией Матери «Всех скорбящих Радость» и тотчас узнала, что это та самая Святая Посетительница, Которая удостоила меня, великую грешницу, своим неизреченным милосердием, явившись к моему смертному одру. Я почувствовала страх и радость, не могла стоять на ногах, упала ниц, призывая со слезами Богоматерь «Всех скорбящих Радость». На другой день я была у о. игумена (ныне архимандрита) и при некоторых старцах рассказала ему все подробно о явлении ко мне Божией Матери «Всех скорбящих Радость», что в сем Свято‑Троицком монастыре, и того же дня у подножия Царицы небесной дала обет прожить год в г. Ахтырке близ чудотворной иконы ахтырской Божией Матери и близ спасительницы моей, Владычицы «Всех скорбящих Радость», при Свято‑Троицком монастыре, что и выполнила от 1858 до 1859 года. Отцу архимандриту Сергию я обязана более, чем жизнью: он исторг мою душу от уныния своею высокой, чистой, евангельской любовью к Богу, он укрепил мою колеблящуюся веру, потрясенную во мне тяжкими скорбями; его советы дали мне силу нести крест свой без ропота, да наградит его Господь в будущем веке».

5) Исцеление от слепоты

Харьковской губернии, бывший государственный крестьянин слободы Новой Водолаги валковского уезда, а ныне ахтырского Свято‑Троицкого монастыря рясофорный послушник, Василий Деревянка, побуждаемый чувством благодарности к Божией Матери «Всех скорбящих Радость», не желая предать молчанью чудесное исцеление, совершившееся над ним пред образом означенной Богоматери, от 1-го марта 1861 года, по чистой и справедливой совести утверждает своей подписью о сем событии так:

«С 1-го марта 1850 года приключилась от простуды головная боль и потом вступила в глаза в таком сильном действии, что я не имел ни днем, ни ночью покоя и не видал света. Первоначально были принимаемы для излечения простые средства, но сильного действия, лекарств; а потом, как не получил от них никакого пособия, обратился к медицинским средствам — поступил в харьковскую клинику. Здесь все усилия лучших врачей к излечению и даже главного оператора Ванцетти нисколько не подали облегчения, а напротив, видя, что я совершенно лишился зрения, признали болезнь мою неизлечимой. Посему, потеряв всякую надежду на излечение, оставил клинику, в которой находился девять месяцев, и жил в доме родителей, в горьком положении. Соседи, видя бедственную мою участь, из сострадания, советывали прибегнуть с верою об исцелении к Божией Матери «Всех скорбящих Радость», сказывая при этом, что в ахтырском монастыре есть на иконе изображенный чудотворный Ее лик, ознаменованный многими над болящими чудесами, наполнявшими всюду слух. Следуя доброму совету добрых людей, я отправился в монастырь с отцом своим, — не будучи в состоянии один ехать — где по прибытии, по моему желанно и просьбе, был служим молебен пред иконою Богоматери, во время которого, от душевной скорби и мучительной боли, неудержимо лились из глаз моих слезы; по окончании же молебна, когда я подведен был приложиться к стопам Божией Матери на иконе и едва помазаны были глаза мои маслом из неугасимо теплящейся пред чудотворным ликом лампады, то в то же время почувствовал облегчение в глазах боли и неожиданно узрел подножие Владычицы, а выщедши из церкви, в величайшей радости, мог уже смотреть на свет Божий свободно. Затем день ото дня мне делалось лучше и я чрез неделю, проведенную в монастыре, к сердечному утешению, получил совершенное зрение. В сильном обрадовании о своем положении я, благодаря Господа, отправился домой в сл. Водолагу. Чудесное надо мной исцеление совершилось в марте месяце 1852 года. Живя в доме своих родителей, я постоянно хранил в памяти дарованное мне от Господа Бога чрез Царицу Небесную благодеяние и наконец, по прошествии сего года, решился поступить навсегда в ахтырский монастырь и служить св. обители, с чувством душевной моей благодарности Владычице за столь великие и богатые над мной оказанные Ею милости, где и нахожусь по настоящее время совершенно здоров». Это чудесное событие подтвердили собственноручно находившиеся в то время, при исцелении Василия, казначей ахтырского монастыря иеромонах Евстратий и того же монастыря рясофорный послушник Пантелеймон Кравченко.

6) Исцеление от ревматизма

Полтавской губернии гадячского уезда села Разбишевки священник о. Михаил Бочковский, от 28-го мая 1861 года, письменно довел до сведения настоятеля ахтырского Свято‑Троицкого монастыря, о себе самом следующее обстоятельство:

«1848 года, 18-го августа ехал я, по собственной надобности, в г. Ромны и в дороге сильно простудился; от чего открылась у меня болезнь — ревматизм. По возвращение в дом, сильно больного меня сняли с повозки и с того времени болезнь моя усиливалась все более и более, и я два года с постели не вставал. Все средства медицинские не принесли мне никакой пользы, но еще увеличили мою болезнь. 0т сильных медицинских лекарств три раза сдиралась кожа на ногах, а на коленях с обеих сторон видны были кости и жилы, и я уже стал терять надежду на выздоровление. В таком унынии духа и страдании тела, в начале 1850 года вижу сон: будто я нахожусь (не бывши до того никогда) в ахтырском Свято‑Троицком монастыре и пред образом Божией Матери, явившемся мне в изображении «Всех скорбящих Радость», пал на колени и просил исцеления от болезни; лик явившийся на иконе улыбался ко мне, и я проснулся с тем от сна и почувствовал некоторое, хотя малое, облегчение. У меня явилось желание, как скоро состояние здоровья позволит, прибегнуть с молитвою о помощи к небесной Царице; 14-го октября того же года я отправился в ахтырский монастырь, где, узнавши явившуюся мне во сне икону Божией Матери «Всех скорбящих Радость» точно в таком изображении, в каком видел, отслужил пред Ее ликом благодарственный молебен с акафистом и, по совету о. настоятеля, бывшего в то время игумена (а ныне архимандрита) Сергия, получил освященной воды и масла от неугасимо теплющейся пред св. иконою лампады. По прибытии в дом ежедневно употреблял понемногу взятую из ахтырской бители святыню и, чрез несколько дней, милостию Царицы Небесной, получил, к сердечному утешению, соверщеннное исцеление от тяжкой и продолжительной болезни, и с того времени по настоящее нахожусь совершенно здоров и бдагополучен». 

* * *

Сколько любви и милосердия Божия явлено на прибегающих с истинной верою и благоговением к скорой Помощнице и Заступнице всех скорбящих и недужных! Поистине, «много может моление Матернее ко благосердию Владыки».

«Притецем убо прилежно к Богородице грешнии и смиреннии и припадем в покаянии зовуще из глубины души: спаси от бед рабы твоя, Богородице, «Всех скорбящих Радость», и обидимых заступница, и алчущих питательница, странных утешение, обуреваемых пристанище, больных посещение, немощных покров и заступница, жезл старости, Мати Бога Вышняго. Не имамы бо иныя помощи разве Тебе, ни иныя предстательницы, ни благия утешительницы, токмо Тебе, о Богомати!».

Примечания (в оригинале — постраничные сноски)

[1] В изюмском уезде, на правой стороне Донца, в 25 верстах от г. Изюма и 15 от Славянска, так называемые «Святыя горы», где и монастырь.

[2] См. донесение и просьбу игумена Иоанна в белгородскую канцелярию, писанные, на основании монастырских актов, в 1762 году, помещенные в «Историко-статистическом описании харьковской епархии», отд. I, стр. 144, прим. 72.

[3] См. там же, стр. 149, примеч. 76.

[4] О. Тимофей Надаржинский, происходивший из дворянской фамилии, переселившейся из-за Днепра в Украйну, был уроженец сл. Тростянца, отстоящего от г. Ахтырки на 16 верст. В той же сл. Тростянце был священником, а потом протоиереем: его усердная служба престолу Божию и добрые качества души стали известны царю Петру, и последний в 1703 году призвал его к двору своему в звании протоиерея придворного Благовещенского собора и духовника его царского величества.

[5] Кирпич из зданий упраздненного монастыря был употреблен на постройку нового каменного Николаевского храма в селении Хухре в 10-ти верстах от г. Ахтырки, а из кирпича ограды монастырской тогдашний городничий Мандрыкин выстроил себе дом.

[6] Дело открытия происходило так: по особому предварительному распоряжению преосвященного Иннокентия, окрестное духовенство собралось в г. Ахтырку ко дню явления чудотворной иконы ахтырской Божией Матери (2-го июля); к этому времени сюда же прибыли: гражданский губернатор С. Н. Муханов, губернский предводитель дворянства князь А. В. Голицын, уездные предводители дворянства — ахтырский и валковский, и множество других почетных лиц и простого народа. 3-го июля в 7 часов утра начался торжественный крестный ход с ахтырскою чудотворною иконою из г. Ахтырки в монастырь, где, по прибытии, совершена была преосвященным Иннокентием литургия и благодарственный молебен. Потом, при стечении многочисленного народа и в присутствии почетных лиц, заложено было каменное здание для теплого храма и помещений братии.

[7] От 10 мая 1847 года.

[8] От 10 мая 1847 года.

[9] Нет сомнения, что чудесных событий до того времени могло быть, и действительно было, гораздо больше, но они не могли быть записаны в книгу; не говорим уже о тех событиях, которые совершались в последствии, но которые не могли быть внесены в ту же книгу по той причине, что в 1850 г. она, по требованию епархиального начальства, выслана была в местную Консисторию, где и находится до настоящего времени.

[10] Именно: 1) рясофорного послушника Василия Деревянки — от глазной болезни; 2) священника из полтавской губернии о. Михаила Бочковского — от ревматизма; 3) государственного крестьянина из Котельвы Петра Худолея — от горячки; 4) Николаевского девичьего монастыря монахини Мелетии — от воспаления левого глаза и опухоли на щеке; 5) Михаила Линтварева, из Сум, — об исцелении дитяти от младенческих припадков; 6) курской губернии однодворки, девицы Пелагеи Олейниковой от безумия; 7) Богодуховской помещицы Елены П. Богаевской — от ломоты в ногах; 8) гадячской 3-й гильдии купеческой жены Екатерины Шметковой — от повреждения кости трехлетнего сына ее Николая в груди, и двухлетней дочери ее Веры — от глазной болезни: 9) лебединского уезда помещицы, капитана жены, вдовы Капитолины Комаровой — об исцелении дворового ее человека Феодора Головкова от безумия, и 10) самого настоятеля, архимандрита Сергия — от сильной боли грудной.

[11] При сем приложена была веденная книга с описанием чудесных исцелений, явленных от находящейся в ахтырском монастыре иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», а также копия с формальных расследований о двух случаях чудесных исцелений и писъменные показания четырнадцати лиц, удостоверяющие в действительности полученного ими самими, или их родственниками от той же иконы чудесного исцеления.